• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:02 

Ахой,
когда пропадаешь так надолго, сложно сразу подобрать нужные слова - по большому счету, забылось многое из того, что хотелось рассказать;
за плечами еще два переезда, гордое название нынешнего района временами ассоциируется с чем-то индейским;
внезапно открывается интерес к растениям - ворох пакетиков с семенами всех размеров и форм, чудо сотворения жизни: выцветающие на свету до розового листья мяты, прикидывающийся имбирем розмарин (поди отличи по запаху), разноцветные карликовые овощи и крохотные пушистые астры на подоконнике - от осени уже никуда не деться;
очередная масса музыки, новой и не очень: концерт Джарбо, которая как Мать-Земля - стихия могучая и древняя, ласковая и опасная одновременно; спонтанная вылазка в СПб - симфонический оркестр города Лахти играет Сибелиуса (и, возвращаясь, как никогда понимаешь, что к Москве все же где-то прикипел: домом не назовешь, но и дышится несравнимо легче); а потом Godsmack, которых ждали столько лет;
с удивительными людьми сталкивает мироздание - глядишь, в этот раз все же удастся избавиться от большинства тех препятствий в мозгу, что мешают играть;
(два месяца суеты и привычной разбитости, а потом я неожиданно для себя сажусь за пэд и в руках все начинает гореть и вибрировать, что-то новое происходит со звуком);
не обнадежу, что возвращаюсь, но не поспорить с тем, что пришло время учиться складывать слова заново.

(хотя выражать что-то картинками оказалось гораздо проще, поэтому меня можно найти здесь - instagram.com/fraugreil - буду рада видеть)

11:46 

Два дня после защиты диплома - тяжелый сон, зубная боль, липкий комок в горле; привет, мне совсем не до работы;
мне снится, что я собираю землянику в каком-то парке перед надвигающейся бурей, ветер треплет волосы, ягоды выскальзывают из пальцев и теряются в траве;
раньше, если задуматься, что мир есть текст, мне представлялось, что я глагол - несущая конструкция системы: endure, rip each day from life's teeth;
но все куда занимательней - мир есть не просто текст, но текст, который кто-то переводит,
и зачастую я чувствую себя ошибкой в этом переводе.
Есть люди, которые занимают какое-то место в этой системе; есть описание того, что составляет их образ - и они живут, функционируют в этом; а потом что-то где-то идет не так, нарушается хоть одна черточка в этом описании в процессе перевода - и человек из игры выходит, отправляется по какой-то другой траектории, а его место занимаю я.
Мы так похожи, совпадают как минимум имена и краски внешности, остальным даже не нужно особенно привыкать; и все настолько любезны, что слабо верится - как можно так относиться к человеку, которого едва видел, если видел вообще;
и ты барахтаешься в диапазоне от - не отвращения, но некого неприятия - до паники, сдавливающей горло: боже, я всегда буду чужой, я никогда в это не впишусь, они знают, кто я, они знают, что я лишняя, что меня не должно быть,
или узнают - рано или поздно, так или иначе.
Тошнота всегда ниже ростом: тянет свои цепкие ручки, обнимает за шею, заставляя наклониться - и вот ты уже в самом центре толпы, пытаясь разогнуться и сделать вдох;
или он исправляется, а не ошибается?

00:45 

Иногда я чувствую себя зверем - ленивое спокойствие, текучая расслабленность внутри, плавные движения; look, I'll build you a song, I'll tell you how to slay the dragon;
а потом срывает в нечто едва выносимое: непрекращающийся голод до всего, высасывающий последние силы; не могу ни наесться, ни выспаться, ни закончить дела вовремя - нужно больше, больше, больше;
сегодня я сидела в музее, смотрела на изображение архангела Михаила, борющегося с дьяволом - доспех, проработанный до мелочей, на лице одновременно некая кокетливость и усталое отвращение - и на пару секунд забыла, в каком городе нахожусь;
"а, вот снова Карпаччо; с какой нежностью он изображает интерьеры и как при этом берется за пейзажи, вот есть у него портрет рыцаря на таком фоне...будто не пейзаж пишет, а гербарий - виден каждый листик, и все неживое, хотя добротное";
поезд в метро расталкивает воздух с таким грохотом, будто вот-вот вырвется в космос;
от меня мало что осталось, от моих резервов, которые позволяли работать и не восстанавливаться - больше не могу учить/писать что-то по ночам, не отвлекаться на еду с утра, не...
...дорогое мироздание, зачем же ты вложило эту сокрушительность и волю в такое хрупкое тело?
А, равновесие.

23:16 

Привет, меня не было почти год - и за это время многое успело произойти;
я успела заболеть, изрядно напугать всех, в том числе врачей, поваляться в больнице, восстанавливаться больше полугода с каждодневной температурой до 37,5, теряя абсолютно все силы буквально через пару часов после отдыха и засыпая на ходу - и вот теперь, к счастью, уже не хочу спать больше, чем жить;
я успела почти закончить вуз, четыре дня в грядущем месяце - и пройдена еще одна инстанция, которую совсем не жалко;
я нашла работу, с которой не хочется сбежать - но занесло меня в такую сферу, что и представить было нельзя (хотя в пору отчаянного ботания химии я бы охотно поверила, что оно так будет);
мне уже год как есть кому писать стихи - которые, правда, совсем испортились;
мне особо некогда играть, увы, но после защиты диплома будет дышаться чуть легче и найдется достаточно времени наверстать;
я видела массу чудесных концертов и мастер-классов - снова солнечный Бенни Греб с Йостом Никелем на пару, Гэвин Харрисон - волшебный психолог от ударных, In Extremo, Eisbrecher, Anoice, Spiritual Front, Alizbar, и это еще не все;
снова планы на переезд, как водится, но ресурсы для этого только накапливаются, да и на очередную беготню по городу в поисках пока нет настроения тратиться;
наснимала сумасшедших фотографий, до которых руки не дойдут выложить хотя бы на deviantart, не обновлявшийся сто лет - среди них одно наше сумасбродство под названием Zugzwang, партия в шахматы на заброшенной железной дороге (где Zug - не только ход, но и поезд);
после "20,000 дней на Земле" слушаю Ника Кейва запоем, как никогда;
снова не хватает новых людей;
при-вет.

19:29 

Меня будит гроза: предпоследний этаж, небо разламывается совсем рядом, ветер по всем углам и градины на кровати;
первые секунды после пробуждения - это почти всегда отчаяние: где я, зачем я?
Временами просто ломает и деть себя некуда, кажется, что болит все до последней мышцы - потом проходит,
всего-то за месяц пропала бесследно зима моя долгая, терзавшая целых четыре года; люблю и любима, до сих пор еще не могу поверить;
всегда казалось, что это сделает меня уязвимой, но теперь я чувствую себя всесильной, хотя временами все еще в бегах по потолку;
здравствуйте, я профессиональный нуб...
Хотя нет, теперь и это не к месту говорить, когда в тебя так верят.
А воздух между нами уже просто трещит.

12:30 

Говорят, в субботу уже лето - совсем перестаю следить за календарем;
прежнее уходит стремительно, просачивается сквозь пальцы, не дает себя задержать, а до нового не достучишься; расходимся с Айри - лучше бы поссорились, правда, тогда можно было бы помириться и продолжать, но вместо этого мы разговариваем часами и становится ясно, что мы слишком изменились и уже не понимаем друг друга;
разбредаемся по разным углам; ломаю голову, что бы такого подарить ей на день рождения - после почти четырнадцати лет общения выдумывать все сложней, но параллельно приходит мысль, что и видеться-то уже не хочется;
жара мучает то и дело, гроза за грозой, Фаулз, нервы, острая нехватка новых людей;
прежнее заканчивается, а от всего остального я все так же упорно отмахиваюсь.

19:42 

С самого утра ливень скачет на подоконнике, пытаясь забраться в комнату, приходится прогонять его снова и снова;
все пролетело как-то резко: бумажные дела, удивительно солнечный Бенни Греб, споры про Стейнбека, часть выходных; я думала, что буду играть все десять дней, однако опять какое-то вечное бесполезное "но";
ужасно надоедает бояться.

19:36 

При-вет;
вот уже полторы недели с того дня, как я в очередной раз переехала: одиннадцатый этаж и удивительно много места, глазею поверх крыш, упрямо открываю окна, варю овсянку по утрам, даже начинаю браться за ум;
в очередной раз заболеваю, ем таблетки и морошковое варенье, пропускаю нереально много занятий, немецкому не везет больше всех - завтра снова он, но я уже сомневаюсь, что буду в силах сковырять себя с кровати;
а в воскресенье был день рождения - фотовыставка, новые книжки, пирог с маком и новый суффикс вместо прежнего.
Апрель всегда пахнет сыростью, гарью и краской: должно быть, оттого-то у меня появляется столько "красочных" идей - впрочем, им еще придется подождать, ничего не поделаешь.
Весь холод резко куда-то девается: кажется, +22 - это уже перебор;
смело, стянуло, скрутило почти что жгут-
ом;
моя уверенность прорастает с пением Гудрун Гут,
а потом
будет некогда.

00:10 

Мне снилась вода.
Почти пересохшая река (Темза, ты ли?), а над ней туннель, по которому несутся тонны воды, как-то странно вытесняют воздух, издавая звериный рев - обрушиваются вниз, холодные и серебристо-белые; я цепляюсь за камень и подставляю лицо под брызги, меня захватывает этот звук, слушать и слушать бы;
а потом кто-то зовет - выбирайся, уже пора, хватит.
Прямо как у БГ: "Но нежность воды надежней всего, что я знаю..."
Без понятия, откуда берутся силы: очередное собеседование, суета длиной в неделю и - сегодня, наконец-то - отказ (черт бы вас побрал); в поиске жилья, переезд уже в эти выходные, а куда - до сих пор неизвестно; я прихожу в их маленькие чужие мирки, не снимая пальто, глажу их котов, улыбаюсь, задаю вопросы, рассказываю о том, как паршиво жилось за шесть остановок от метро; блокнот пухнет от незнакомых адресов и номеров;
и вроде - аве, договорились! а наутро звонок, что все отменяется, знаешь ли, но не расстраивайся, ты найдешь еще лучше;
да, конечно.
Уже.

23:23 

Сбегаю из дома без завтрака под чужую болтовню, жую пряник на бегу до метро - с крыш льет, на асфальте вода, а под ней лед; слишком много луж, попадется кто - не разойтись;
душный кабинет, немецкий, время как желе, талант попадать в идиотские ситуации (дважды! научись уже закрывать двери как следует!).
Ботинки уже промокли, но возвращаться все равно не хочется: прячусь в кафе у окна с этой-так-себе едой (мутит, никуда не годится) и "Фазами Северо", сквозняк прогуливается по спине; нет-нет, тут не занято, а я еще посижу.
Хаос - что на голове, что в ней; ну куда ты бежишь, воронье нечесаное?
Вспомнилось про Стива Вая, взялась переслушивать-пересматривать: если у Ани Плашг музыка - это руководство по удушению фортепианной струной, то это - взрыв сверхновой, чертов фейерверк во все метр восемьдесят три; вся беда в том, что я видела, как оно бывает вживую, слышала, была там - и объяснить кому-то нереально, отчего оно порвало мне все шаблоны, потому что просто по одним записям и видео ничего не поймешь, не ощутишь этот совершенно звериный сплав техники и эмоций;
есть ведь эти дивные люди, высокие и слегка нескладные, с сумасшедшинкой в глазах, на которых смотришь и давишься, захлебываешься, почти воешь от восторга;
лучшего и не пожелать.

20:37 

Будильник подает голос в 9-30; с того куска неба, что за окном, сыплется снег, "но ведь белее - не значит чище"; кажется, я сегодня снова никуда не пойду - ахха, так и есть.
Не расставаться с компьютером часами - паршивое занятие; голова болит до тошноты, я молчу уже неделю и чувствую себя самым бесполезным существом на свете. М. громко учит немецкий, сидя на кухне, и продвигается совсем медленно; мне ведь даже есть что ей посоветовать, но сегодня я слушаю - и не говорю ни слова.
В очередной раз неровно подкоротить челку (черт побери, как быстро они растут), заварить до одури крепкий зеленый чай, расспросить обо всем необходимом; пора бы и за дела.

00:16 

Весна началась - яркая и сказочная, сюрреалистичная, колючая; с Кортасаром, Бродским, "Запредельем" Тарсема Сингха, "войной роз" в голове и маленькими безумствами Бенни Греба (мастер-класс в октябре, ура-ура);
иногда кажется, что я умираю каждое утро;
иногда кажется, что мозг вот-вот взорвется от такого количества идей - успевай записывать;
уже стемнело, и на мокром асфальте густо-оранжевые блики; в -27 представлялось, как снег оседает в легких ворохом крохотных блестящих иголочек, холодных и щекочущих, а теперь он моментально тает, превращаясь в вязкую сероватую массу, мешающую дышать;
разряженный плеер остается дома, заставляя слушать, как город болтает чепуху;
грядет очередной переезд - пока еще неизвестно, куда, но даже это уже ничуть не пугает.
Все те, что прежде были знакомые, вернулись совсем другими - каждый ведь уезжает навсегда, да? возвращается всякий раз кто-то еще; и теперь придется бежать в два раза быстрее, чтобы и дальше оставаться лучше них, но вот уже пропущено две недели, что не обнадеживает.
Скорей бы это все кончилось - просто перестало быть.

02:52 

Случайно обнаружилось, что один из старых дневников еще жив - перечитала, посмеялась, вытащила пару черновиков оттуда; поставила в очередь на удаление.

Смотришь в глаза - не можешь оторваться. Погружаешься с головой.
Голубые - глаза-океан; прозрачные, глубокие и вместе с тем не такие уж безобидные - стихия временами дает о себе знать.
Серые - как бескрайнее зимнее небо; шагаешь, пытаешься охватить взглядом его целиком, но не можешь, и чувствуешь, как постепенно начинает кружиться голова.
Зеленые - кошачьи, переливающиеся; так камень драгоценный в руках держишь, рассматриваешь, а он темный; потом лучик света поймает, вспыхнет - аж дух захватывает. Или же наоборот - прозрачно-зеленые, как крыжовник, затягивают.
Светло-карие, ореховые - на ярком свету почти желтые, а так - золотистой искоркой вспыхивают, взгляд медовый, тягучий, обволакивает и не отпускает.
Карие - темные, где всякое отражение теряется - побаиваешься иной раз.


Там же нахожу описание едва появившегося персонажа - Нойтры (теперь уже такой привычной и своей), этакое я-идеальное, которому хочется следовать; "она всегда пьет, потому что ей холодно". Кислоту ли - в особо фантазийном варианте, алкоголь, чай, кофе, неважно. Дело в процессе.
Но то раньше; все время кажется, что идеалу этому не соответствуешь; я не говорю "мне холодно" уже несколько лет, мучаюсь от духоты и страдаю при температуре от +18-20 в помещении.
И только сейчас, с бессонницей из-за того, что не выходит просто взять и расслабиться - я понимаю, почему она стремится пить. Неважно, что именно - дело в процессе...

02:42 

Сочиняю крохотные зарисовки, максимум пара абзацев на какое-то слово - разминаюсь понемногу перед тем, что кипит у меня в голове уже так долго;
с этой идеей ходишь почти как с больным ребенком на руках: баюкаешь часами, выматываешься так, что дальше просто некуда, тихонько складываешь песни на ходу - и вот он засыпает наконец-то, какое облегчение. Говоришь себе: "Боже, насколько очевидные вещи!", пишешь "Здравствуй" - начало положено.
Здравствуй, Себастьян Грайль; надеюсь, теперь у нас что-то получится.

17:52 

В какой-то момент начинает казаться, что от переизбытка чужих голосов и запахов у меня вот-вот взорвется мозг, к горлу подступает сдавленное, полузадушенное "забери меня отсюда", адресованное никому;
понемножку заканчивается чай и просыпается головная боль, один плюс - они довели меня до такого состояния, когда рифмуется практически все, что оказывается на языке,
и слова клеятся так легко, что я, наверное, займусь черновиками сразу после того, как разберусь с пятью дивными текстами на немецком.
А бежать по-прежнему оказывается некуда.

21:55 

Привет.
Я, кажется, превосхожу сама себя: пропустить практически три месяца - однако все зачеты сданы, ярмарка прошла относительно успешно, удалось благополучно сбежать и начать новый год;
на платформе пожилая женщина пытается покормить хлебом голубей, но вместо них слетается десяток юрких галок, таких черных на только что выпавшем снегу, и моментально растаскивает все, что успеет схватить;
за окнами электрички все оттенки белого три часа подряд: замершие деревья, река под толстым ледяным панцирем, практически трещащий воздух;
я в сбилась-со-счета-который раз отмораживаю пальцы и вообще ничего не чувствую;
под "Signal to noise" Гэбриэла перед глазами встают те кадры из "Банд Нью-Йорка": там тоже снег, и пятна крови на нем - ты это имеешь в виду, говоря про "Scorsese red"?
срываемся на "Хоббита", возвращаемся после полуночи - какая-то странная радость просто распирает изнутри;
будто бы все планы на будущее, так тщательно выстроенные - это одно огромное полотно, и теперь я аккуратно разрезаю его ножницами, чтобы в очередной раз перекроить, пока до настоящего воплощения не дошло;
будто бы рядом ощущается что-то такое, чему давно пора настать.

22:11 

Декабрь странный - все смазывается, смешивается, смерзается; соседи стонут: "-18, разве нужно еще что-то говорить?!", а у меня за окном кусочек невероятно чистого неба, деловитые синицы, маленькая девочка в голубой куртке катается на коньках;
колючий свитер, колючий воздух, я до сих пор без шапки - в одном только капюшоне - и без перчаток; еще одна бессонная ночь - сделать за девять часов то, на что было четыре месяца; тьма слов, "nigger heaven" - попробуй-ка переведи; чай-"порох" давно закончился. После полуночи я, наверное, даже сварю себе кофе - еще один неспешный почти-что-ритуал, чтобы отвлечься;
а потом в семь утра - натянуть свитер на пижаму и бегом из дома, с Type-o-Negative и саундтреком к "Нанга Парбат" в плеере, с дрожью где-то внутри - на ходу мигом леденеют пальцы и провода от наушников, -21;
забрать распечатанные полночные труды, аккуратно подшить и снова лечь спать на пару часов, вряд ли больше;
а потом даже сложно предсказывать.
Отсыпаться, вязать аки сумасшедший паук - 24-го числа ярмарка всяческого хэндмейда, и я там тоже буду; почему-то становится удивительно весело, когда дела разлаживаются окончательно.

00:39 

Ленивый выходной постепенно превращается в суматошный понедельник - начало было неплохое, а теперь так много нужно успеть; и снова чувствуешь себя маленьким пауком в центре огромной сети из нервов, натянутых до предела - только тронь.
Сегодня мне никуда не деться от ощущения сырости - забавно смотреть, как от белья под горячим утюгом идет пар, но помогает это слабо; зима не слишком торопится, хотя это, может, и к лучшему.
Никогда еще не было такой голодной осени - возобновляются эксперименты с едой, мешаю мед с перцем, умудряюсь порезать кончики пальцев о крышку жестяной банки; в какой-то момент все и вправду кажется ярче, а потом снова куда-то пропадает.
Вяжу шарфы, прикидываю в уме, кому что подарить - хоть раз провести праздники не у компа, а?

22:15 

На этой неделе я практически человек-хаос: страдаю бессонницей три дня подряд, подкорачиваю надоевшую челку тупыми ножницами и без расчески в три часа ночи; записываю экспромт в четыре утра, вдохновенно лгу, роняю целую турку забытого кем-то и давно остывшего кофе;
ночами приходит чертово количество гениальных идей, но к середине дня в их гениальности начинаешь сильно сомневаться;
долгов по всем фронтам немеряно, зато апатия, кажется, отпустила.
За окнами фонари дают густой янтарный свет, невольно напоминая про видеоряд на концерте ORE (мне до сих пор интересно, что это было); пытаешься начать сочинять хотя бы первую запись для Себастьяна, всё же идет по плану, но вот даже последняя фраза есть, а с первой просто беда; битый час не сконцентрироваться, а потом само приходит - может, это он и говорит себе? "Не могу сосредоточиться"?
В ожидании новых релизов перебиваемся Terminal Choice, KMFDM, Kasabian, Varunna и Жаком Брелем - в плеере каша не хуже, чем в голове.
Гм, ну, зато пока не так скучно.

00:08 

Не сбежала. Доигралась до температуры.
Ветер верещит и бросается на оконные стекла, ему есть где разгуляться - от уровня колена до самого потолка; в моей больной голове сами собой клеятся строчка за строчкой;
лишний раз не хочется шевелиться; остро не хватает кого-то рядом, чтобы прижаться и греть стремительно леденеющие руки в попытке расслабиться, отвлекаясь только на брусничный морс, кроме которого вообще ничего не лезет в горло;
уже подкатил поганый комок: нет никого, никого, никого, и брусники тоже нет, и с кровати себя никак не стащить, когда становится так паршиво;
потом все же чуть отпускает, температура повышается, все чувствуется меньше; так лучше, так должно быть.
Цепляешься за телефонный звонок почти лихорадочно; "тебе в этой квартире плохо?"; едва выдавливаешь - не в квартире дело, в мозгу, а от себя мне никуда не уехать;
да, вчера собеседование, может, даже возьмут на работу, в кои-то веки не самое дурацкое занятие; да, постараюсь приехать завтра;
вот, уже дышится чуть легче.
Тише-тише, ноябрь скоро кончится.

уже не холодно

главная