• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:51 

Я уже сбиваюсь со счета, в который раз завожу здесь дневник, но с бумажными у меня совсем ничего не клеится, так что неудивительно. Как долго продержится этот - понятия не имею, однако хочется верить, что мне не слишком быстро надоест. Что я все-таки вспомню, как на самом деле умею писать.
...и умею ли, ха-ха.
Так, цыц, надо избавляться от этого пессимизма. К ночи настроение всегда удивительно портится.
Привет, на этот раз все будет лучше.

22:07 

Когда пишут "ты где вообще?!" и имеют в виду город, становится даже забавно. Поездка в Тулу каждый раз - это невообразимое количество лени и "уход со всех радаров"; сначала невозможно собраться, опаздываешь на электричку, просишь про себя: "пожалуйста, мне бы только успеть, а там уже все равно, как ехать, хоть стоя в тамбуре" - и успеваешь, и добрых сорок минут едешь как раз стоя в тамбуре, т.к. народу битком; затем три-четыре-пять дней занимаешься дивным ничегонеделанием, постоянно откладывая момент отъезда; затем все же срываешься, исчерпав текущий лимит раздолбайства - и возвращаешься.
Собственно, что я и сделала сегодня.
- По-моему, здесь ориентироваться вообще нереально, если заранее не знаешь, что и где: остановки в транспорте не объявляют, указателей практически нет, названия улиц и номера домов тоже далеко не везде...
- ...вот поэтому враги и не прошли! xD

Всякий раз жалею, что не взяла фотоаппарат/окна в поезде грязные - пейзажи радуют неимоверно; а сегодня было такое оранжево-зелено-бирюзово-фиолетово-голубое закатное небо, километр за километром, что и вовсе дух захватывало. Но увы, да.
Заметила, что на жару и духоту жалуюсь не просто так - при перегреве действительно начинаю стремительно паршиветь и хуже соображать. Правда, то, что для меня - комфортная температура, для остальных в большинстве случаев - "****ец как тут холодно!", ха-ха. Интересно, как мы тут перезимуем.
Едва сформировался адекватный план, как снова навалились "поиски себя", все какое-то не то, голодно, скучно, бла-бла. Хочется пойти танцевать, но черт его знает, куда податься - не поймешь, чего хочется.



Хо-хо, в мозгу бардак, очередная новая жизнь с четверга.

21:38 

Как-то не очень пока, если честно.
Через пару дней будет уже месяц, как я переехала на эту квартиру - и окончательно поняла, что от себя никогда не уеду, как далеко ни забралась бы. Весь этот месяц я только и делаю, что болею; прогуливаю занятия, почти не играю, сочиняю мало; апатия сменяется ощущением сорванной планки а-ля "ну, вот теперь-то точно все получится"; потом и это проходит.
Просыпаюсь в два часа дня; в квартире с самого утра полно незнакомых людей, которые что-то обсуждают, носятся курить на балкон, смеются, заваривают чай; в процессе приготовления завтрака все валится из рук; сегодня я снова маленькая неразговорчивая бука, которую донимает кашель. Устав от шума, выбираюсь в аптеку, глотнуть немножко морозного воздуха - тут огромные окна, но форточек нет, и это отвратительно; остро хочется в очередной раз сбежать; в плеере внезапно обнаруживается вкусный пост-панк, еще не успевший надоесть; по пути размышляю об истории, которая уже три года не дает покоя, но я все никак не дойду ее записать.
Долечиться, довязать брату свитер, стряхнуть уже с себя эту муть и перестать думать о дурном.

02:18 

Сегодня я не умею ничего другого, только корчить рожи себе же в веб-камеру, когда уже время далеко за полночь, и методично выкашливать себе легкие:
будто бы маленькая капсула, хранившая в себе всю внутреннюю зиму, росла-росла и наконец лопнула, залив все текучим обжигающим морозом; и от этого никак не долечиться и не собраться с мыслями, и не вернуться к делам;
только заходишься в кашле и говоришь себе - надо было думать раньше, а теперь выходит, что уже третий месяц сплошные прогулы и прочая дрянь.
Но я уже знаю, что меня отпустит; как можно было не замечать, что музыка мне все уже показала?
Сегодня в наушниках вроде бы тяжеляк, но с таким чудесным этно-налетом, который и проступает не сразу, а когда расслышишь его - уже не можешь отделаться;
густой горячий воздух, солнце - не греет, но плавит, почти удушающий запах трав, специй и табака, собственный хриплый смех; магия, пробуждающая что-то звериное на самом дне;
сегодня я люблю тебя, Салли Эрна, черт побери, господи, как так можно.

02:29 

Чужие запахи назойливо щекочут нос; милые, вам здесь хорошо вместе, но у меня на это практически аллергия - пожалуй, можно сказать и так; будьте вы прокляты, самим не надоело играть в "третий лишний", которым всегда оказываюсь я?
нет, любимое мое слово, нет, не буду помогать, раз уж тебе так рано на работу; мне никуда не нужно, но я встану, пока еще будет темно, и в семь часов сбегу коротать хмурое утро - не знаю, где и как долго.
Бежать мне хочется то и дело, бежать и не возвращаться; было бы куда, ха-ха. В пятницу снова спешка, электрички, вязкие сумерки за мутными стеклами, а пока только не спать с тяжелой башкой, сидя на кухне и переполняясь жгучей злостью - жгучей, как та самая крапива.
...зима растекается, лед превращается в кипяток.

00:08 

Не сбежала. Доигралась до температуры.
Ветер верещит и бросается на оконные стекла, ему есть где разгуляться - от уровня колена до самого потолка; в моей больной голове сами собой клеятся строчка за строчкой;
лишний раз не хочется шевелиться; остро не хватает кого-то рядом, чтобы прижаться и греть стремительно леденеющие руки в попытке расслабиться, отвлекаясь только на брусничный морс, кроме которого вообще ничего не лезет в горло;
уже подкатил поганый комок: нет никого, никого, никого, и брусники тоже нет, и с кровати себя никак не стащить, когда становится так паршиво;
потом все же чуть отпускает, температура повышается, все чувствуется меньше; так лучше, так должно быть.
Цепляешься за телефонный звонок почти лихорадочно; "тебе в этой квартире плохо?"; едва выдавливаешь - не в квартире дело, в мозгу, а от себя мне никуда не уехать;
да, вчера собеседование, может, даже возьмут на работу, в кои-то веки не самое дурацкое занятие; да, постараюсь приехать завтра;
вот, уже дышится чуть легче.
Тише-тише, ноябрь скоро кончится.

22:15 

На этой неделе я практически человек-хаос: страдаю бессонницей три дня подряд, подкорачиваю надоевшую челку тупыми ножницами и без расчески в три часа ночи; записываю экспромт в четыре утра, вдохновенно лгу, роняю целую турку забытого кем-то и давно остывшего кофе;
ночами приходит чертово количество гениальных идей, но к середине дня в их гениальности начинаешь сильно сомневаться;
долгов по всем фронтам немеряно, зато апатия, кажется, отпустила.
За окнами фонари дают густой янтарный свет, невольно напоминая про видеоряд на концерте ORE (мне до сих пор интересно, что это было); пытаешься начать сочинять хотя бы первую запись для Себастьяна, всё же идет по плану, но вот даже последняя фраза есть, а с первой просто беда; битый час не сконцентрироваться, а потом само приходит - может, это он и говорит себе? "Не могу сосредоточиться"?
В ожидании новых релизов перебиваемся Terminal Choice, KMFDM, Kasabian, Varunna и Жаком Брелем - в плеере каша не хуже, чем в голове.
Гм, ну, зато пока не так скучно.

00:39 

Ленивый выходной постепенно превращается в суматошный понедельник - начало было неплохое, а теперь так много нужно успеть; и снова чувствуешь себя маленьким пауком в центре огромной сети из нервов, натянутых до предела - только тронь.
Сегодня мне никуда не деться от ощущения сырости - забавно смотреть, как от белья под горячим утюгом идет пар, но помогает это слабо; зима не слишком торопится, хотя это, может, и к лучшему.
Никогда еще не было такой голодной осени - возобновляются эксперименты с едой, мешаю мед с перцем, умудряюсь порезать кончики пальцев о крышку жестяной банки; в какой-то момент все и вправду кажется ярче, а потом снова куда-то пропадает.
Вяжу шарфы, прикидываю в уме, кому что подарить - хоть раз провести праздники не у компа, а?

22:11 

Декабрь странный - все смазывается, смешивается, смерзается; соседи стонут: "-18, разве нужно еще что-то говорить?!", а у меня за окном кусочек невероятно чистого неба, деловитые синицы, маленькая девочка в голубой куртке катается на коньках;
колючий свитер, колючий воздух, я до сих пор без шапки - в одном только капюшоне - и без перчаток; еще одна бессонная ночь - сделать за девять часов то, на что было четыре месяца; тьма слов, "nigger heaven" - попробуй-ка переведи; чай-"порох" давно закончился. После полуночи я, наверное, даже сварю себе кофе - еще один неспешный почти-что-ритуал, чтобы отвлечься;
а потом в семь утра - натянуть свитер на пижаму и бегом из дома, с Type-o-Negative и саундтреком к "Нанга Парбат" в плеере, с дрожью где-то внутри - на ходу мигом леденеют пальцы и провода от наушников, -21;
забрать распечатанные полночные труды, аккуратно подшить и снова лечь спать на пару часов, вряд ли больше;
а потом даже сложно предсказывать.
Отсыпаться, вязать аки сумасшедший паук - 24-го числа ярмарка всяческого хэндмейда, и я там тоже буду; почему-то становится удивительно весело, когда дела разлаживаются окончательно.

21:55 

Привет.
Я, кажется, превосхожу сама себя: пропустить практически три месяца - однако все зачеты сданы, ярмарка прошла относительно успешно, удалось благополучно сбежать и начать новый год;
на платформе пожилая женщина пытается покормить хлебом голубей, но вместо них слетается десяток юрких галок, таких черных на только что выпавшем снегу, и моментально растаскивает все, что успеет схватить;
за окнами электрички все оттенки белого три часа подряд: замершие деревья, река под толстым ледяным панцирем, практически трещащий воздух;
я в сбилась-со-счета-который раз отмораживаю пальцы и вообще ничего не чувствую;
под "Signal to noise" Гэбриэла перед глазами встают те кадры из "Банд Нью-Йорка": там тоже снег, и пятна крови на нем - ты это имеешь в виду, говоря про "Scorsese red"?
срываемся на "Хоббита", возвращаемся после полуночи - какая-то странная радость просто распирает изнутри;
будто бы все планы на будущее, так тщательно выстроенные - это одно огромное полотно, и теперь я аккуратно разрезаю его ножницами, чтобы в очередной раз перекроить, пока до настоящего воплощения не дошло;
будто бы рядом ощущается что-то такое, чему давно пора настать.

17:52 

В какой-то момент начинает казаться, что от переизбытка чужих голосов и запахов у меня вот-вот взорвется мозг, к горлу подступает сдавленное, полузадушенное "забери меня отсюда", адресованное никому;
понемножку заканчивается чай и просыпается головная боль, один плюс - они довели меня до такого состояния, когда рифмуется практически все, что оказывается на языке,
и слова клеятся так легко, что я, наверное, займусь черновиками сразу после того, как разберусь с пятью дивными текстами на немецком.
А бежать по-прежнему оказывается некуда.

02:42 

Сочиняю крохотные зарисовки, максимум пара абзацев на какое-то слово - разминаюсь понемногу перед тем, что кипит у меня в голове уже так долго;
с этой идеей ходишь почти как с больным ребенком на руках: баюкаешь часами, выматываешься так, что дальше просто некуда, тихонько складываешь песни на ходу - и вот он засыпает наконец-то, какое облегчение. Говоришь себе: "Боже, насколько очевидные вещи!", пишешь "Здравствуй" - начало положено.
Здравствуй, Себастьян Грайль; надеюсь, теперь у нас что-то получится.

02:52 

Случайно обнаружилось, что один из старых дневников еще жив - перечитала, посмеялась, вытащила пару черновиков оттуда; поставила в очередь на удаление.

Смотришь в глаза - не можешь оторваться. Погружаешься с головой.
Голубые - глаза-океан; прозрачные, глубокие и вместе с тем не такие уж безобидные - стихия временами дает о себе знать.
Серые - как бескрайнее зимнее небо; шагаешь, пытаешься охватить взглядом его целиком, но не можешь, и чувствуешь, как постепенно начинает кружиться голова.
Зеленые - кошачьи, переливающиеся; так камень драгоценный в руках держишь, рассматриваешь, а он темный; потом лучик света поймает, вспыхнет - аж дух захватывает. Или же наоборот - прозрачно-зеленые, как крыжовник, затягивают.
Светло-карие, ореховые - на ярком свету почти желтые, а так - золотистой искоркой вспыхивают, взгляд медовый, тягучий, обволакивает и не отпускает.
Карие - темные, где всякое отражение теряется - побаиваешься иной раз.


Там же нахожу описание едва появившегося персонажа - Нойтры (теперь уже такой привычной и своей), этакое я-идеальное, которому хочется следовать; "она всегда пьет, потому что ей холодно". Кислоту ли - в особо фантазийном варианте, алкоголь, чай, кофе, неважно. Дело в процессе.
Но то раньше; все время кажется, что идеалу этому не соответствуешь; я не говорю "мне холодно" уже несколько лет, мучаюсь от духоты и страдаю при температуре от +18-20 в помещении.
И только сейчас, с бессонницей из-за того, что не выходит просто взять и расслабиться - я понимаю, почему она стремится пить. Неважно, что именно - дело в процессе...

00:16 

Весна началась - яркая и сказочная, сюрреалистичная, колючая; с Кортасаром, Бродским, "Запредельем" Тарсема Сингха, "войной роз" в голове и маленькими безумствами Бенни Греба (мастер-класс в октябре, ура-ура);
иногда кажется, что я умираю каждое утро;
иногда кажется, что мозг вот-вот взорвется от такого количества идей - успевай записывать;
уже стемнело, и на мокром асфальте густо-оранжевые блики; в -27 представлялось, как снег оседает в легких ворохом крохотных блестящих иголочек, холодных и щекочущих, а теперь он моментально тает, превращаясь в вязкую сероватую массу, мешающую дышать;
разряженный плеер остается дома, заставляя слушать, как город болтает чепуху;
грядет очередной переезд - пока еще неизвестно, куда, но даже это уже ничуть не пугает.
Все те, что прежде были знакомые, вернулись совсем другими - каждый ведь уезжает навсегда, да? возвращается всякий раз кто-то еще; и теперь придется бежать в два раза быстрее, чтобы и дальше оставаться лучше них, но вот уже пропущено две недели, что не обнадеживает.
Скорей бы это все кончилось - просто перестало быть.

20:37 

Будильник подает голос в 9-30; с того куска неба, что за окном, сыплется снег, "но ведь белее - не значит чище"; кажется, я сегодня снова никуда не пойду - ахха, так и есть.
Не расставаться с компьютером часами - паршивое занятие; голова болит до тошноты, я молчу уже неделю и чувствую себя самым бесполезным существом на свете. М. громко учит немецкий, сидя на кухне, и продвигается совсем медленно; мне ведь даже есть что ей посоветовать, но сегодня я слушаю - и не говорю ни слова.
В очередной раз неровно подкоротить челку (черт побери, как быстро они растут), заварить до одури крепкий зеленый чай, расспросить обо всем необходимом; пора бы и за дела.

23:23 

Сбегаю из дома без завтрака под чужую болтовню, жую пряник на бегу до метро - с крыш льет, на асфальте вода, а под ней лед; слишком много луж, попадется кто - не разойтись;
душный кабинет, немецкий, время как желе, талант попадать в идиотские ситуации (дважды! научись уже закрывать двери как следует!).
Ботинки уже промокли, но возвращаться все равно не хочется: прячусь в кафе у окна с этой-так-себе едой (мутит, никуда не годится) и "Фазами Северо", сквозняк прогуливается по спине; нет-нет, тут не занято, а я еще посижу.
Хаос - что на голове, что в ней; ну куда ты бежишь, воронье нечесаное?
Вспомнилось про Стива Вая, взялась переслушивать-пересматривать: если у Ани Плашг музыка - это руководство по удушению фортепианной струной, то это - взрыв сверхновой, чертов фейерверк во все метр восемьдесят три; вся беда в том, что я видела, как оно бывает вживую, слышала, была там - и объяснить кому-то нереально, отчего оно порвало мне все шаблоны, потому что просто по одним записям и видео ничего не поймешь, не ощутишь этот совершенно звериный сплав техники и эмоций;
есть ведь эти дивные люди, высокие и слегка нескладные, с сумасшедшинкой в глазах, на которых смотришь и давишься, захлебываешься, почти воешь от восторга;
лучшего и не пожелать.

00:10 

Мне снилась вода.
Почти пересохшая река (Темза, ты ли?), а над ней туннель, по которому несутся тонны воды, как-то странно вытесняют воздух, издавая звериный рев - обрушиваются вниз, холодные и серебристо-белые; я цепляюсь за камень и подставляю лицо под брызги, меня захватывает этот звук, слушать и слушать бы;
а потом кто-то зовет - выбирайся, уже пора, хватит.
Прямо как у БГ: "Но нежность воды надежней всего, что я знаю..."
Без понятия, откуда берутся силы: очередное собеседование, суета длиной в неделю и - сегодня, наконец-то - отказ (черт бы вас побрал); в поиске жилья, переезд уже в эти выходные, а куда - до сих пор неизвестно; я прихожу в их маленькие чужие мирки, не снимая пальто, глажу их котов, улыбаюсь, задаю вопросы, рассказываю о том, как паршиво жилось за шесть остановок от метро; блокнот пухнет от незнакомых адресов и номеров;
и вроде - аве, договорились! а наутро звонок, что все отменяется, знаешь ли, но не расстраивайся, ты найдешь еще лучше;
да, конечно.
Уже.

19:36 

При-вет;
вот уже полторы недели с того дня, как я в очередной раз переехала: одиннадцатый этаж и удивительно много места, глазею поверх крыш, упрямо открываю окна, варю овсянку по утрам, даже начинаю браться за ум;
в очередной раз заболеваю, ем таблетки и морошковое варенье, пропускаю нереально много занятий, немецкому не везет больше всех - завтра снова он, но я уже сомневаюсь, что буду в силах сковырять себя с кровати;
а в воскресенье был день рождения - фотовыставка, новые книжки, пирог с маком и новый суффикс вместо прежнего.
Апрель всегда пахнет сыростью, гарью и краской: должно быть, оттого-то у меня появляется столько "красочных" идей - впрочем, им еще придется подождать, ничего не поделаешь.
Весь холод резко куда-то девается: кажется, +22 - это уже перебор;
смело, стянуло, скрутило почти что жгут-
ом;
моя уверенность прорастает с пением Гудрун Гут,
а потом
будет некогда.

19:42 

С самого утра ливень скачет на подоконнике, пытаясь забраться в комнату, приходится прогонять его снова и снова;
все пролетело как-то резко: бумажные дела, удивительно солнечный Бенни Греб, споры про Стейнбека, часть выходных; я думала, что буду играть все десять дней, однако опять какое-то вечное бесполезное "но";
ужасно надоедает бояться.

12:30 

Говорят, в субботу уже лето - совсем перестаю следить за календарем;
прежнее уходит стремительно, просачивается сквозь пальцы, не дает себя задержать, а до нового не достучишься; расходимся с Айри - лучше бы поссорились, правда, тогда можно было бы помириться и продолжать, но вместо этого мы разговариваем часами и становится ясно, что мы слишком изменились и уже не понимаем друг друга;
разбредаемся по разным углам; ломаю голову, что бы такого подарить ей на день рождения - после почти четырнадцати лет общения выдумывать все сложней, но параллельно приходит мысль, что и видеться-то уже не хочется;
жара мучает то и дело, гроза за грозой, Фаулз, нервы, острая нехватка новых людей;
прежнее заканчивается, а от всего остального я все так же упорно отмахиваюсь.

уже не холодно

главная