• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:16 

Привет, меня не было почти год - и за это время многое успело произойти;
я успела заболеть, изрядно напугать всех, в том числе врачей, поваляться в больнице, восстанавливаться больше полугода с каждодневной температурой до 37,5, теряя абсолютно все силы буквально через пару часов после отдыха и засыпая на ходу - и вот теперь, к счастью, уже не хочу спать больше, чем жить;
я успела почти закончить вуз, четыре дня в грядущем месяце - и пройдена еще одна инстанция, которую совсем не жалко;
я нашла работу, с которой не хочется сбежать - но занесло меня в такую сферу, что и представить было нельзя (хотя в пору отчаянного ботания химии я бы охотно поверила, что оно так будет);
мне уже год как есть кому писать стихи - которые, правда, совсем испортились;
мне особо некогда играть, увы, но после защиты диплома будет дышаться чуть легче и найдется достаточно времени наверстать;
я видела массу чудесных концертов и мастер-классов - снова солнечный Бенни Греб с Йостом Никелем на пару, Гэвин Харрисон - волшебный психолог от ударных, In Extremo, Eisbrecher, Anoice, Spiritual Front, Alizbar, и это еще не все;
снова планы на переезд, как водится, но ресурсы для этого только накапливаются, да и на очередную беготню по городу в поисках пока нет настроения тратиться;
наснимала сумасшедших фотографий, до которых руки не дойдут выложить хотя бы на deviantart, не обновлявшийся сто лет - среди них одно наше сумасбродство под названием Zugzwang, партия в шахматы на заброшенной железной дороге (где Zug - не только ход, но и поезд);
после "20,000 дней на Земле" слушаю Ника Кейва запоем, как никогда;
снова не хватает новых людей;
при-вет.

22:02 

Ахой,
когда пропадаешь так надолго, сложно сразу подобрать нужные слова - по большому счету, забылось многое из того, что хотелось рассказать;
за плечами еще два переезда, гордое название нынешнего района временами ассоциируется с чем-то индейским;
внезапно открывается интерес к растениям - ворох пакетиков с семенами всех размеров и форм, чудо сотворения жизни: выцветающие на свету до розового листья мяты, прикидывающийся имбирем розмарин (поди отличи по запаху), разноцветные карликовые овощи и крохотные пушистые астры на подоконнике - от осени уже никуда не деться;
очередная масса музыки, новой и не очень: концерт Джарбо, которая как Мать-Земля - стихия могучая и древняя, ласковая и опасная одновременно; спонтанная вылазка в СПб - симфонический оркестр города Лахти играет Сибелиуса (и, возвращаясь, как никогда понимаешь, что к Москве все же где-то прикипел: домом не назовешь, но и дышится несравнимо легче); а потом Godsmack, которых ждали столько лет;
с удивительными людьми сталкивает мироздание - глядишь, в этот раз все же удастся избавиться от большинства тех препятствий в мозгу, что мешают играть;
(два месяца суеты и привычной разбитости, а потом я неожиданно для себя сажусь за пэд и в руках все начинает гореть и вибрировать, что-то новое происходит со звуком);
не обнадежу, что возвращаюсь, но не поспорить с тем, что пришло время учиться складывать слова заново.

(хотя выражать что-то картинками оказалось гораздо проще, поэтому меня можно найти здесь - instagram.com/fraugreil - буду рада видеть)

11:46 

Два дня после защиты диплома - тяжелый сон, зубная боль, липкий комок в горле; привет, мне совсем не до работы;
мне снится, что я собираю землянику в каком-то парке перед надвигающейся бурей, ветер треплет волосы, ягоды выскальзывают из пальцев и теряются в траве;
раньше, если задуматься, что мир есть текст, мне представлялось, что я глагол - несущая конструкция системы: endure, rip each day from life's teeth;
но все куда занимательней - мир есть не просто текст, но текст, который кто-то переводит,
и зачастую я чувствую себя ошибкой в этом переводе.
Есть люди, которые занимают какое-то место в этой системе; есть описание того, что составляет их образ - и они живут, функционируют в этом; а потом что-то где-то идет не так, нарушается хоть одна черточка в этом описании в процессе перевода - и человек из игры выходит, отправляется по какой-то другой траектории, а его место занимаю я.
Мы так похожи, совпадают как минимум имена и краски внешности, остальным даже не нужно особенно привыкать; и все настолько любезны, что слабо верится - как можно так относиться к человеку, которого едва видел, если видел вообще;
и ты барахтаешься в диапазоне от - не отвращения, но некого неприятия - до паники, сдавливающей горло: боже, я всегда буду чужой, я никогда в это не впишусь, они знают, кто я, они знают, что я лишняя, что меня не должно быть,
или узнают - рано или поздно, так или иначе.
Тошнота всегда ниже ростом: тянет свои цепкие ручки, обнимает за шею, заставляя наклониться - и вот ты уже в самом центре толпы, пытаясь разогнуться и сделать вдох;
или он исправляется, а не ошибается?

19:29 

Меня будит гроза: предпоследний этаж, небо разламывается совсем рядом, ветер по всем углам и градины на кровати;
первые секунды после пробуждения - это почти всегда отчаяние: где я, зачем я?
Временами просто ломает и деть себя некуда, кажется, что болит все до последней мышцы - потом проходит,
всего-то за месяц пропала бесследно зима моя долгая, терзавшая целых четыре года; люблю и любима, до сих пор еще не могу поверить;
всегда казалось, что это сделает меня уязвимой, но теперь я чувствую себя всесильной, хотя временами все еще в бегах по потолку;
здравствуйте, я профессиональный нуб...
Хотя нет, теперь и это не к месту говорить, когда в тебя так верят.
А воздух между нами уже просто трещит.

12:30 

Говорят, в субботу уже лето - совсем перестаю следить за календарем;
прежнее уходит стремительно, просачивается сквозь пальцы, не дает себя задержать, а до нового не достучишься; расходимся с Айри - лучше бы поссорились, правда, тогда можно было бы помириться и продолжать, но вместо этого мы разговариваем часами и становится ясно, что мы слишком изменились и уже не понимаем друг друга;
разбредаемся по разным углам; ломаю голову, что бы такого подарить ей на день рождения - после почти четырнадцати лет общения выдумывать все сложней, но параллельно приходит мысль, что и видеться-то уже не хочется;
жара мучает то и дело, гроза за грозой, Фаулз, нервы, острая нехватка новых людей;
прежнее заканчивается, а от всего остального я все так же упорно отмахиваюсь.

19:42 

С самого утра ливень скачет на подоконнике, пытаясь забраться в комнату, приходится прогонять его снова и снова;
все пролетело как-то резко: бумажные дела, удивительно солнечный Бенни Греб, споры про Стейнбека, часть выходных; я думала, что буду играть все десять дней, однако опять какое-то вечное бесполезное "но";
ужасно надоедает бояться.

00:10 

Мне снилась вода.
Почти пересохшая река (Темза, ты ли?), а над ней туннель, по которому несутся тонны воды, как-то странно вытесняют воздух, издавая звериный рев - обрушиваются вниз, холодные и серебристо-белые; я цепляюсь за камень и подставляю лицо под брызги, меня захватывает этот звук, слушать и слушать бы;
а потом кто-то зовет - выбирайся, уже пора, хватит.
Прямо как у БГ: "Но нежность воды надежней всего, что я знаю..."
Без понятия, откуда берутся силы: очередное собеседование, суета длиной в неделю и - сегодня, наконец-то - отказ (черт бы вас побрал); в поиске жилья, переезд уже в эти выходные, а куда - до сих пор неизвестно; я прихожу в их маленькие чужие мирки, не снимая пальто, глажу их котов, улыбаюсь, задаю вопросы, рассказываю о том, как паршиво жилось за шесть остановок от метро; блокнот пухнет от незнакомых адресов и номеров;
и вроде - аве, договорились! а наутро звонок, что все отменяется, знаешь ли, но не расстраивайся, ты найдешь еще лучше;
да, конечно.
Уже.

23:23 

Сбегаю из дома без завтрака под чужую болтовню, жую пряник на бегу до метро - с крыш льет, на асфальте вода, а под ней лед; слишком много луж, попадется кто - не разойтись;
душный кабинет, немецкий, время как желе, талант попадать в идиотские ситуации (дважды! научись уже закрывать двери как следует!).
Ботинки уже промокли, но возвращаться все равно не хочется: прячусь в кафе у окна с этой-так-себе едой (мутит, никуда не годится) и "Фазами Северо", сквозняк прогуливается по спине; нет-нет, тут не занято, а я еще посижу.
Хаос - что на голове, что в ней; ну куда ты бежишь, воронье нечесаное?
Вспомнилось про Стива Вая, взялась переслушивать-пересматривать: если у Ани Плашг музыка - это руководство по удушению фортепианной струной, то это - взрыв сверхновой, чертов фейерверк во все метр восемьдесят три; вся беда в том, что я видела, как оно бывает вживую, слышала, была там - и объяснить кому-то нереально, отчего оно порвало мне все шаблоны, потому что просто по одним записям и видео ничего не поймешь, не ощутишь этот совершенно звериный сплав техники и эмоций;
есть ведь эти дивные люди, высокие и слегка нескладные, с сумасшедшинкой в глазах, на которых смотришь и давишься, захлебываешься, почти воешь от восторга;
лучшего и не пожелать.

20:37 

Будильник подает голос в 9-30; с того куска неба, что за окном, сыплется снег, "но ведь белее - не значит чище"; кажется, я сегодня снова никуда не пойду - ахха, так и есть.
Не расставаться с компьютером часами - паршивое занятие; голова болит до тошноты, я молчу уже неделю и чувствую себя самым бесполезным существом на свете. М. громко учит немецкий, сидя на кухне, и продвигается совсем медленно; мне ведь даже есть что ей посоветовать, но сегодня я слушаю - и не говорю ни слова.
В очередной раз неровно подкоротить челку (черт побери, как быстро они растут), заварить до одури крепкий зеленый чай, расспросить обо всем необходимом; пора бы и за дела.

02:52 

Случайно обнаружилось, что один из старых дневников еще жив - перечитала, посмеялась, вытащила пару черновиков оттуда; поставила в очередь на удаление.

Смотришь в глаза - не можешь оторваться. Погружаешься с головой.
Голубые - глаза-океан; прозрачные, глубокие и вместе с тем не такие уж безобидные - стихия временами дает о себе знать.
Серые - как бескрайнее зимнее небо; шагаешь, пытаешься охватить взглядом его целиком, но не можешь, и чувствуешь, как постепенно начинает кружиться голова.
Зеленые - кошачьи, переливающиеся; так камень драгоценный в руках держишь, рассматриваешь, а он темный; потом лучик света поймает, вспыхнет - аж дух захватывает. Или же наоборот - прозрачно-зеленые, как крыжовник, затягивают.
Светло-карие, ореховые - на ярком свету почти желтые, а так - золотистой искоркой вспыхивают, взгляд медовый, тягучий, обволакивает и не отпускает.
Карие - темные, где всякое отражение теряется - побаиваешься иной раз.


Там же нахожу описание едва появившегося персонажа - Нойтры (теперь уже такой привычной и своей), этакое я-идеальное, которому хочется следовать; "она всегда пьет, потому что ей холодно". Кислоту ли - в особо фантазийном варианте, алкоголь, чай, кофе, неважно. Дело в процессе.
Но то раньше; все время кажется, что идеалу этому не соответствуешь; я не говорю "мне холодно" уже несколько лет, мучаюсь от духоты и страдаю при температуре от +18-20 в помещении.
И только сейчас, с бессонницей из-за того, что не выходит просто взять и расслабиться - я понимаю, почему она стремится пить. Неважно, что именно - дело в процессе...

02:42 

Сочиняю крохотные зарисовки, максимум пара абзацев на какое-то слово - разминаюсь понемногу перед тем, что кипит у меня в голове уже так долго;
с этой идеей ходишь почти как с больным ребенком на руках: баюкаешь часами, выматываешься так, что дальше просто некуда, тихонько складываешь песни на ходу - и вот он засыпает наконец-то, какое облегчение. Говоришь себе: "Боже, насколько очевидные вещи!", пишешь "Здравствуй" - начало положено.
Здравствуй, Себастьян Грайль; надеюсь, теперь у нас что-то получится.

17:52 

В какой-то момент начинает казаться, что от переизбытка чужих голосов и запахов у меня вот-вот взорвется мозг, к горлу подступает сдавленное, полузадушенное "забери меня отсюда", адресованное никому;
понемножку заканчивается чай и просыпается головная боль, один плюс - они довели меня до такого состояния, когда рифмуется практически все, что оказывается на языке,
и слова клеятся так легко, что я, наверное, займусь черновиками сразу после того, как разберусь с пятью дивными текстами на немецком.
А бежать по-прежнему оказывается некуда.

21:55 

Привет.
Я, кажется, превосхожу сама себя: пропустить практически три месяца - однако все зачеты сданы, ярмарка прошла относительно успешно, удалось благополучно сбежать и начать новый год;
на платформе пожилая женщина пытается покормить хлебом голубей, но вместо них слетается десяток юрких галок, таких черных на только что выпавшем снегу, и моментально растаскивает все, что успеет схватить;
за окнами электрички все оттенки белого три часа подряд: замершие деревья, река под толстым ледяным панцирем, практически трещащий воздух;
я в сбилась-со-счета-который раз отмораживаю пальцы и вообще ничего не чувствую;
под "Signal to noise" Гэбриэла перед глазами встают те кадры из "Банд Нью-Йорка": там тоже снег, и пятна крови на нем - ты это имеешь в виду, говоря про "Scorsese red"?
срываемся на "Хоббита", возвращаемся после полуночи - какая-то странная радость просто распирает изнутри;
будто бы все планы на будущее, так тщательно выстроенные - это одно огромное полотно, и теперь я аккуратно разрезаю его ножницами, чтобы в очередной раз перекроить, пока до настоящего воплощения не дошло;
будто бы рядом ощущается что-то такое, чему давно пора настать.

00:39 

Ленивый выходной постепенно превращается в суматошный понедельник - начало было неплохое, а теперь так много нужно успеть; и снова чувствуешь себя маленьким пауком в центре огромной сети из нервов, натянутых до предела - только тронь.
Сегодня мне никуда не деться от ощущения сырости - забавно смотреть, как от белья под горячим утюгом идет пар, но помогает это слабо; зима не слишком торопится, хотя это, может, и к лучшему.
Никогда еще не было такой голодной осени - возобновляются эксперименты с едой, мешаю мед с перцем, умудряюсь порезать кончики пальцев о крышку жестяной банки; в какой-то момент все и вправду кажется ярче, а потом снова куда-то пропадает.
Вяжу шарфы, прикидываю в уме, кому что подарить - хоть раз провести праздники не у компа, а?

00:08 

Не сбежала. Доигралась до температуры.
Ветер верещит и бросается на оконные стекла, ему есть где разгуляться - от уровня колена до самого потолка; в моей больной голове сами собой клеятся строчка за строчкой;
лишний раз не хочется шевелиться; остро не хватает кого-то рядом, чтобы прижаться и греть стремительно леденеющие руки в попытке расслабиться, отвлекаясь только на брусничный морс, кроме которого вообще ничего не лезет в горло;
уже подкатил поганый комок: нет никого, никого, никого, и брусники тоже нет, и с кровати себя никак не стащить, когда становится так паршиво;
потом все же чуть отпускает, температура повышается, все чувствуется меньше; так лучше, так должно быть.
Цепляешься за телефонный звонок почти лихорадочно; "тебе в этой квартире плохо?"; едва выдавливаешь - не в квартире дело, в мозгу, а от себя мне никуда не уехать;
да, вчера собеседование, может, даже возьмут на работу, в кои-то веки не самое дурацкое занятие; да, постараюсь приехать завтра;
вот, уже дышится чуть легче.
Тише-тише, ноябрь скоро кончится.

02:29 

Чужие запахи назойливо щекочут нос; милые, вам здесь хорошо вместе, но у меня на это практически аллергия - пожалуй, можно сказать и так; будьте вы прокляты, самим не надоело играть в "третий лишний", которым всегда оказываюсь я?
нет, любимое мое слово, нет, не буду помогать, раз уж тебе так рано на работу; мне никуда не нужно, но я встану, пока еще будет темно, и в семь часов сбегу коротать хмурое утро - не знаю, где и как долго.
Бежать мне хочется то и дело, бежать и не возвращаться; было бы куда, ха-ха. В пятницу снова спешка, электрички, вязкие сумерки за мутными стеклами, а пока только не спать с тяжелой башкой, сидя на кухне и переполняясь жгучей злостью - жгучей, как та самая крапива.
...зима растекается, лед превращается в кипяток.

21:38 

Как-то не очень пока, если честно.
Через пару дней будет уже месяц, как я переехала на эту квартиру - и окончательно поняла, что от себя никогда не уеду, как далеко ни забралась бы. Весь этот месяц я только и делаю, что болею; прогуливаю занятия, почти не играю, сочиняю мало; апатия сменяется ощущением сорванной планки а-ля "ну, вот теперь-то точно все получится"; потом и это проходит.
Просыпаюсь в два часа дня; в квартире с самого утра полно незнакомых людей, которые что-то обсуждают, носятся курить на балкон, смеются, заваривают чай; в процессе приготовления завтрака все валится из рук; сегодня я снова маленькая неразговорчивая бука, которую донимает кашель. Устав от шума, выбираюсь в аптеку, глотнуть немножко морозного воздуха - тут огромные окна, но форточек нет, и это отвратительно; остро хочется в очередной раз сбежать; в плеере внезапно обнаруживается вкусный пост-панк, еще не успевший надоесть; по пути размышляю об истории, которая уже три года не дает покоя, но я все никак не дойду ее записать.
Долечиться, довязать брату свитер, стряхнуть уже с себя эту муть и перестать думать о дурном.

22:07 

Когда пишут "ты где вообще?!" и имеют в виду город, становится даже забавно. Поездка в Тулу каждый раз - это невообразимое количество лени и "уход со всех радаров"; сначала невозможно собраться, опаздываешь на электричку, просишь про себя: "пожалуйста, мне бы только успеть, а там уже все равно, как ехать, хоть стоя в тамбуре" - и успеваешь, и добрых сорок минут едешь как раз стоя в тамбуре, т.к. народу битком; затем три-четыре-пять дней занимаешься дивным ничегонеделанием, постоянно откладывая момент отъезда; затем все же срываешься, исчерпав текущий лимит раздолбайства - и возвращаешься.
Собственно, что я и сделала сегодня.
- По-моему, здесь ориентироваться вообще нереально, если заранее не знаешь, что и где: остановки в транспорте не объявляют, указателей практически нет, названия улиц и номера домов тоже далеко не везде...
- ...вот поэтому враги и не прошли! xD

Всякий раз жалею, что не взяла фотоаппарат/окна в поезде грязные - пейзажи радуют неимоверно; а сегодня было такое оранжево-зелено-бирюзово-фиолетово-голубое закатное небо, километр за километром, что и вовсе дух захватывало. Но увы, да.
Заметила, что на жару и духоту жалуюсь не просто так - при перегреве действительно начинаю стремительно паршиветь и хуже соображать. Правда, то, что для меня - комфортная температура, для остальных в большинстве случаев - "****ец как тут холодно!", ха-ха. Интересно, как мы тут перезимуем.
Едва сформировался адекватный план, как снова навалились "поиски себя", все какое-то не то, голодно, скучно, бла-бла. Хочется пойти танцевать, но черт его знает, куда податься - не поймешь, чего хочется.



Хо-хо, в мозгу бардак, очередная новая жизнь с четверга.

23:51 

Я уже сбиваюсь со счета, в который раз завожу здесь дневник, но с бумажными у меня совсем ничего не клеится, так что неудивительно. Как долго продержится этот - понятия не имею, однако хочется верить, что мне не слишком быстро надоест. Что я все-таки вспомню, как на самом деле умею писать.
...и умею ли, ха-ха.
Так, цыц, надо избавляться от этого пессимизма. К ночи настроение всегда удивительно портится.
Привет, на этот раз все будет лучше.

00:16 

Весна началась - яркая и сказочная, сюрреалистичная, колючая; с Кортасаром, Бродским, "Запредельем" Тарсема Сингха, "войной роз" в голове и маленькими безумствами Бенни Греба (мастер-класс в октябре, ура-ура);
иногда кажется, что я умираю каждое утро;
иногда кажется, что мозг вот-вот взорвется от такого количества идей - успевай записывать;
уже стемнело, и на мокром асфальте густо-оранжевые блики; в -27 представлялось, как снег оседает в легких ворохом крохотных блестящих иголочек, холодных и щекочущих, а теперь он моментально тает, превращаясь в вязкую сероватую массу, мешающую дышать;
разряженный плеер остается дома, заставляя слушать, как город болтает чепуху;
грядет очередной переезд - пока еще неизвестно, куда, но даже это уже ничуть не пугает.
Все те, что прежде были знакомые, вернулись совсем другими - каждый ведь уезжает навсегда, да? возвращается всякий раз кто-то еще; и теперь придется бежать в два раза быстрее, чтобы и дальше оставаться лучше них, но вот уже пропущено две недели, что не обнадеживает.
Скорей бы это все кончилось - просто перестало быть.

уже не холодно

главная